Колдовство

Вселенная хочет играть. Те, кто отказываются от игры из соображений сухой духовной скупости и предпочитают чистое созерцание как оплот собственной человечности – те, кто отказываются из-за скучного страдания, те, кто колеблются, теряют свой шанс в мире божественного – те, кто лепят себе безглазые маски из идей и мечутся в поисках какого-либо доказательства того, что они твердо стоят на ногах, кончают тем, что смотрят на мир глазами мертвецов.
Колдовство: систематическое культивирование усиленного сознания или неординарного знания, и распространение и на мир деяний и предметов с целью достигнуть желаемого результата.
Открытие внутренних каналов восприятия постепенно изгоняет фальшивые «я», наши какофонические призраки – «черная магия» вендетты и зависти отстреливается, потому что Желание не терпит насилия. Там, где наше знание о красоте приходит в гармонию с ludus naturae, начинается колдовство.
Нет, не сгибание ложек и не гороскопы, не «Золотая зоря» и не поддельный шаманизм, астральная проекция сатанинской массы: если вам требуется мумбо-юмбо, займитесь реальными вещами: банковским бизнесом, политикой, общественными науками, а не этой дохлой чепухой в духе Блаватской.
Колдовство занимается тем, что создает вокруг себя вселенную, невыразимую обычным путем: метаморфоза повседневности в ангельские сферы. Для этого требуется манипуляция символами (они ведь тоже предметы) и людьми (они ведь тоже символы): архетипы представляют сбой словарь, необходимый для этого процесса, и поэтому воспринимаются одновременно как реальность и как нереальность – как слова, йога воображения.
Колдун – простой реалист: мир реален – но тогда и сознание должно быть реальным – ведь его плоды так осязаемы. Зануде даже вино кажется безвкусным, а колдун может опьянеть и от одного вида воды. Мир опьянения определяется качеством восприятия – но чтобы сохранить его и распространить на других, необходим определенный род деятельности – колдовство. Колдовство не нарушает законов природы, потому что Природного Закона не существует: есть лишь спонтанность natura naturans, Дао. Колдовство нарушает законы, которые стремятся поработить этот поток, - попы, цари, иерофанты, мистики, ученые и лавочники всех сортов – враги колдуна, ибо он угрожает их фарсовой власти, цепкой прочности их иллюзорной сети.
Стихотворение может действовать как заклятие и наоборот – но колдовство отказывается служить метафорой обычной литературе – оно настаивает на том, что символ должен влечь за собой события так же, как личные богоявления. Оно не критика, а создание заново. Оно отрицает любую эсхатологию и метафизику уничтожения, унылую ностальгию и напористый футуризм – в пользу пароксизма или приступа настоящего.
Ладан и хрусталь, кинжал и меч, жезл, мантия, ром, сигары, свечи, травы подобны засушенным сновидениям – девственный юноша, пристально глядящий в банку с чернилами – вино и анаша, янтры и жесты – ритуалы наслаждения, сад гурий и сакий – колдун карабкается по этим змеям и лестницам к моменту, полностью насыщенному собственными красками: когда горы – это горы, а деревья – деревья, когда тело становится всем временем, а тот, кого любишь – всем пространством.
Тактика онтологического анархизма коренится в этом тайном искусстве – цели онтологического анархизма обнаруживаются в расцвете этого искусства. Хаос наказывает своих врагов и вознаграждает приверженцев… эта странная желтеющая брошюра, подписанная псевдонимом и покрытая пылью, разоблачает все… вперед же, за долей секунды из вечности.